Краткая биография лабрюйер

Краткая биография лабрюйер

Биография Жана де Лабрюйера

Жан Лабрюйер (Jean de La Bruyère) (1645–1696), французский писатель-моралист. Родился в чиновничье-буржуазной семье 16 августа 1645 года в Париже. Изучал право. По ходатайству Боссюэ в 1684 году вошел в число приближенных принца Конде, став наставником юного герцога Бургундского, а затем секретарем самого Конде. Будучи от природы вдумчивым и несуетным, Лабрюйер предался наблюдению над хаpaктерными общественными типами, принадлежащими к определенному социальному слою, и дал их портреты в своем единственном великом творении «Хаpaктеры, или Нравы нынешнего века» (1688). Автор постарался скрыть прототипы за вымышленными именами, но те, как правило, узнавали себя и выражали недовольство своими двойниками, что, видимо, определило неизбрание Лабрюйера в члeны Французской Академии в 1691 году. Через два года, несмотря на противодействие «новых» (в «споре о древних и новых» Лабрюйер выступал в защиту «древних» авторов), он был избран в Академию. Жан Лабрюйер умер в Версале 11 мая 1696 года.

Позаимствовав замысел «Хаpaктеров» у Теофраста (4 в. до н.э.), Лабрюйер задался целью отобразить общественные нравы своего века. Книгу открывал перевод «Хаpaктеров» древнегреческого моралиста, и в дополнение к нему давались оригинальные тексты Лабрюйера. Это собрание эпиграмм, размышлений и портретов разрослось с 400 единиц в первом издании до почти 1100 в последнем прижизненном и просмотренном автором девятом издании (1696), выйдя, таким образом, далеко за рамки «дополнения» к Теофрасту. С горечью отмечая сословное и имущественное неравенство, Лабрюйер выказывал острое осознание несправедливости такого общественного порядка, когда сиятельный двор и разбогатевшие буржуа не желают замечать народных бедствий, погрязая в роскоши и довольстве. Мысли и наблюдения классициста Жана Лабрюйера открывали дорогу идеологии Просвещения.

Жан Лабрюйер [Jean de la Bruyère, 1645-1696] — французский писатель, отнесенный к числу «великих классиков». Происходил из мелкобуржуазной семьи, был адвокатом, чиновником, сделался с 1684 году гувернером внука принца Конде. В 1693 году избран в Академию. В Шантийи (дворце Конде) перед глазами Лабрюйера прошли все замечательные в каком-либо отношении представители феодальной аристократии и крупной буржуазии, послужив материалом для единственной книги Лабрюйера «Хаpaктеры и нравы этого века» (1688). При жизни Лабрюйера вышло 9 изданий, постепенно дополнявшихся автором. Ни замысел, ни форма этой книги не были новшеством в век «афоризмов», «максим», «мыслей» и «хаpaктеристик». И тем не менее книга Лабрюйера — вместе с книгой Ларошфуко («Максимы», изд. 1-е, 1665) — пережила свое время, потому что автор глубже и ярче других отразил свою эпоху в качестве представителя буржуазной интеллигенции. Лабрюйер выдвинул те проблемы, которые в XVIII веке стала разрешать просветительная философия. Так, в своих заметках о «вельможах», «героях» и «детях богов» (имеются в виду принцы) Лабрюйер уже намечает вопрос о социальном неравенстве, выражающемся в том исключительно привилегированном положении, в каком аристократия XVII века находилась по сравнению с «обыкновенными людьми», например: «Дети богов, так сказать, извлекают себя из правил природы и являются как бы исключением. Они не ждут почти ничего от времени и лет. Заслуги у них предшествуют возрасту. Они рождаются образованными, они становятся совершенными людьми скорее, чем обыкновенные люди успеют выйти из детства». Труд Лабрюйера отмечен кроме того ярким талантом писателя, набрасывавшего сжато и выпукло формулы целых произведений под видом хаpaктеристики того или иного типа: все «хаpaктеры» Лабрюйера живут, действуют, движутся под его пером, и им недостает только «большой формы», чтобы превратиться в драму, роман. Несмотря на верность классической поэтике, Лабрюйер настолько реалистичен в обрисовке деталей и черт, что современники не верили в «отвлеченность» его хаpaктеристик и пытались угадывать в них живых людей. Несомненно, Лабрюйер отчасти списывал свои портреты с реальных лиц, и такие «типы», как «Эмиль», «Стратон», «Менипп», «Памфиль» и др., прикрывают Конде, Лозена, Вильруа, Данжо и др., но многие образы Лабрюйера имеют и собирательное значение, как это давно уже установилось в литературе классицизма и по традиции передавалось дальше (в русской литературе типы сатир Кантемира — сколки с «хаpaктеров» Лабрюйера).

Круг интересов и наблюдений Жана Лабрюйера замкнут «двором и городом»: вельможи и богачи, аристократическое общество и светский разговор — наиболее удачные темы его зарисовок. При этом следует заметить, что люди или различные явления общественной жизни зарисовываются Лабрюйером, так сказать, со стороны их внешности; Лабрюйер не стремится, подобно Паскалю или Ларошфуко, проникнуть в тайники человеческой психики, его скорее «привлекает внешний вид наших страстей», «внешняя физиономия» человека. В этом специфичность изобразительной манеры Лабрюйера, фиксирующей живописные детали явлений, которые затем связываются в картины, поражающие своей исключительной выразительностью. Стиль и язык Лабрюйера, признанные образцами классицизма, как бы предвосхищают своей краткостью фразовую конструкцию в литературе века Просвещения (в этом отношении интересны афоризмы Лабрюйера, например: «Ханжа — это тот, кто при короле-атеисте стал бы атеистом», или — «Источник заблуждений в политике состоит в том, что думают только о себе и настоящем», и т. п.). Книга Лабрюйера оказала огромное влияние на все европейские литературы и переведена на все языки (на русский дважды — в 1812 и в 1890 годах).

Литературная энциклопедия в 11 томах, 1929-1939.

Жан де Лабрюйер цитаты

Жан де Лабрюйер цитаты. Французский мыслитель, писатель-моралист. В молодости изучал право. Будучи от природы вдумчивым и несуетным, Лабрюйер занялся наблюдением хаpaктерных общественных типов, принадлежащих к определенному социальному слою, и создал их портреты в своем единственном великом творении «Хаpaктеры, или Нравы нынешнего века» (1688 г.). Автор постарался скрыть прототипы за вымышленными именами, но те, как правило, узнавали себя и выражали свое недовольство. Видимо, это и определило то, что Лабрюйер в 1691 г. не был избран в члeны Французской Академии. Через два года, несмотря на противодействие «новых» (в «споре о древних и новых» Лабрюйер выступал в защиту «древних» авторов), он был избран в Академию.

* Благородно только то, что бескорыстно.

* Большинство людей тратит половину своей жизни на то, чтобы другую половину сделать несчастной.

* Будем смеяться, не дожидаясь минуты, когда почувствуем себя счастливыми, — иначе мы рискуем умереть, так ни разу и не засмеявшись.

* В разглашении тайны всегда повинен тот, кто доверил ее другому.

* Взгляните на часы: колесики, пружины — словом, весь механизм — скрыты; мы видим только стрелку, которая незаметно свершает свой круг и начинает новый. В точности такова и жизнь придворного: нередко, продвинувшись довольно далеко, он оказывается у отправной точки.

* Все страсти лживы: они стараются надеть маску, они прячутся даже от самих себя. Нет такого порока, который не рядился бы под какую-нибудь добродетель или не прибегал бы к ее помощи. Выше великого политика я ставлю только того, кто не жаждет им Стать, ибо с каждым днем все больше убеждаюсь, что этот мир не Стоит того, чтобы тратить на него силы.

* Даже самый лучший совет нередко вызывает в нас неудовольствие: достаточно уже того, что он исходит не от нас самих; высокомерие и прихоть подстрекают нас пренебречь им, а если мы все же следуем ему, то лишь по размышлению и в силу прямой необходимости.

Читайте также  Краткая биография ахмадуллина

* Для интриг нужен ум, но когда его много, человек стоит настолько выше интриг и происков, что уже не снисходит до них; в этом случае он идет к успеху и славе совсем иными путями.

* Есть ли при дворе что-нибудь более презренное и недостойное, нежели человек, не способный помочь нашему возвышению? Не понимаю, как это он дерзает там показываться!

* И при зарождении и на закате любви люди всегда испытывают замешательство, оставаясь наедине друг с другом.

* К высокому положению ведут два пути: проторенная прямая дорога и окольная тропа в обход, которая гораздо короче.

* Как трудно быть вполне довольным кем-то!

* Когда народ охвачен волнением, никто не может сказать, как восстановить спокойствие. Когда он умиротворен, никто не знает, что может нарушить его спокойствие.

* Кончина наступает однажды, а ждем мы ее всю жизнь: боязнь cмepти мучительней, чем сама cмepть.

* Крайности всегда порочны, ибо исходят от человека; равновесие всегда справедливо, ибо исходит от Бога.

* Кто идет медленно и не спеша, тому не длинна никакая дорога; кто терпеливо готовится в путь, тот непременно приходит к цели.

* Логика — это, видимо, умение доказать какую-либо истину, а красноречие — это дар, позволяющий нам овладеть умом и сердцем собеседника, способность втолковать или внушить ему все, что нам угодно.

* Люди в большинстве случаев сперва гневаются, потом наносят обиду; некоторые же поступают наоборот: сначала оскорбляют, потом сердятся. Удивление, в которое вас это повергает, не оставляет места для злопамятства.

* Люди, когда хотят, сдаются на милость того, на кого надеются. Правы ли они? Они медлят, обсуждают… и сдаются.

* Монарх, окруженный роскошью и пышностью, — это пастух в одежде, усыпанной золотом и каменьями, с золотым посохом в руке, с овчаркой в золотом ошейнике, на парчовой или шелковой сворке. Какая польза стаду от этого золота? Разве оно защитит его от волков?

* Мы преисполнены нежности к тем, кому делаем добро, и страстно ненавидим тех, кому нанесли много обид.

* Нам следует искать расположения тех, кому мы хотим помочь, а не тех, от кого мы ждем помощи.

* Не слишком хороший хаpaктер у того, кто нетерпим к дурному хаpaктеру ближнего: будем помнить, что в обращении требуются и золото, и разменная монета.

* Не столько ум, сколько сердце помогает человеку сближаться с людьми и быть им приятным.

* Неужели нельзя изобрести средство, которое заставило бы женщин любить своих мужей?

* О сильных мира сего лучше молчать: говорить о них хорошо — почти всегда значит льстить им; говорить о них дурно — опасно, пока они живы, и подло, когда они мертвы.

* Одно из несчастий государя заключается в том, что он всегда боится выдать тайны, которых у него так много. Счастье для него, если находится верный человек, способный переложить это бремя на свои плечи!

* Ораторы в одном отношении похожи на военных: они идут на больший риск, чем люди других профессий, зато быстрее возвышаются.

* Подчас легче и полезнее приладиться к чужому нраву, чем приладить чужой нрав к своему.

* Прийти к заключению, что иные люди не способны мыслить здраво, и заранее отвергнуть все, что они говорят, сказали и скажут, — значит избавить себя от множества бесполезных споров.

* Прямая противоположность тому, что говорят о делах и людях, часто и есть истинная правда о них.

* Резкость, грубость, неотесанность — это пороки, от которых иной раз не свободны даже умные люди.

* Скромность так же нужна достоинствам, как фигурам на картине нужен фон: она придает им силу и рельефность.

* Справедливость по отношению к ближнему следует воздавать безотлагательно; медлить в таких случаях — значит быть несправедливым.

* Ставьте людей на такие посты, которые можно защищать с риском для жизни, но с надеждой ее сохранить: человек любит и славу, и жизнь.

* Суть учтивости состоит в стремлении говорить и вести себя так, чтобы наши ближние были довольны и нами, и самими собой.

* Талантом собеседника отличается не тот, кто охотно говорит сам, а тот, с кем охотно говорят другие; если после беседы с вами человек доволен собой и своим остроумием, значит, он вполне доволен и вами.

* Тосковать о том, кого любишь, много легче, чем жить с тем, кого ненавидишь.

* Тот, кто влюбляется в дурнушку, влюбляется со всей силой страсти, потому что такая любовь свидетельствует или о Странной прихоти его вкуса, или о тайных чарах любимой, более сильных, чем чары красоты.

* Трудно сказать, чего больше заслуживает нерешительность — жалости или презрения, и неизвестно, что опаснее — принять ошибочное решение или не принимать никакого.

* У благоразумия две точки опоры — прошлое и будущее: человек, наделённый острой памятью и дальновидностью, никогда не станет бранить ближних за то, что, может быть, делал он сам, или осуждать их за поступки, совершенные при таких обстоятельствах, которые когда-нибудь принудят и его поступить точно так же.

* У иного довольно ума, чтобы преуспевать в своей области и даже поучать в ней других, но слишком мало, чтобы не рассуждать о том, чего он не понимает: он смело выходит за пределы своих знаний, но тут же сбивается с пути и при всей своей одаренности начинает говорить как глупец.

* Ум всех людей, вместе взятых, не поможет тому, у кого нет своего: слепому не в пользу чужая зоркость.

* Успех всегда располагает нас к тому, кто его добился: будь этот человек вельможей или простолюдином — мы восхищаемся им, приходим от него в восторг; безнаказанное преступление превозносится чуть ли не так же, как добродетельное деяние, а удача заменяет чуть ли не все добродетели вместе. Если поступок не может быть оправдан даже успехом, — значит, это черное, низкое, мерзостное злодейство.

* Фаворит должен всегда следить за собой. Ведь если он задержит меня в приемной меньше, чем обычно; если лицо его будет приветливей, а брови не так насуплены; если он любезно выслушает меня и проводит чуть дальше к двери, я решу, что ему грозит падение, — и не ошибусь.

* Часто люди падают с большой высоты из-за тех же недостатков, которые помогли им ее достичь.

* Человек может возвыситься лишь двумя путями — с помощью собственной ловкости или благодаря чужой глупости.

* Человек от природы лжив, истина же проста и нага; он жаждет прикрас и выдумок, поэтому истина не для него: она нисходит с неба в готовом, так сказать, виде и во всем своем совершенстве, а человек любит только то, что создал сам, — небылицы и басни.

* Человек, некоторое время занимавшийся интригами, уже не может без них обойтись: все остальное ему кажется скучным.

* Чем больше наши ближние похожи на нас, тем больше они нам нравятся; уважать кого-то — это, по-видимому, то же самое, что приравнивать его к себе.

Читайте также  Краткая биография островский н. а.

* Чем меньше человек говорит, тем больше он выигрывает: люди начинают думать, что он не лишен ума, а если к тому же он действительно неглуп, все верят, что он весьма умен.

* Щедрость состоит не столько в том, чтобы давать много, сколько в том, чтобы давать своевременно.

>> Жан де Лабрюйер цитаты…

Arzamas + Издательство Я ндекса. Просветительский проект: ▶ Смотреть Arzamas

Лабрюйер, Жан де

Э.-Л. Виже-Лебрен. Портрет Жана де Лабрюйера, сделанный с гравюры, 1775. Музей в Версале

Жан де Лабрюйер, Jean de La Bruyère (родился приблизительно 16 августа 1645 в Париже; умер 10 мая 1696 в Версале) — классик французской художественной литературы, философ-моралист, автор афоризмов.

Сын чиновника, генерального контролера рент Парижского муниципалитета. Получив наследство от дяди, в 1673 откупил должность генерального казначея в Нормaндии. В 1679 его дом ограбили, Лабрюйер лишился средств и вынужден был искать места наставника в знатных семействах. До 1684 он был учителем детей маркиза де Сокура, затем по рекомендации проповедника Боссюэ поступил во дворец принца Конде воспитателем его внука. Последние 10 лет жизни провел в Версале на должности библиотекаря Конде с высоким жалованием 1000 экю в год.

Наблюдения за жизнью высшего света и вызвали к жизни афоризмы Лабрюйера. В 1688 вышел его перевод книги «Хаpaктеры» древнегреческого философа Теофраста, ученика Аристотеля; к ней прилагалось сочинение «Хаpaктеры, или Нравы нынешнего века» самого Лабрюйера. Это приложение имело огромный успех и только при жизни автора вышло отдельным изданием еще 8 раз, не считая пиратских перепечаток. Последнее, самое полное издание, содержит 1120 высказываний и хаpaктеристик. 15 июня 1693 Лабрюйер был избран во Французскую академию.

Цитаты

• Женщина, которую все считают холодной, просто не встретила еще человека, который бы пробудил в ней любовь.
• Давнишний любовник так мало значит для женщины, что его легко меняют на нового мужа, а новый муж так быстро теряет новизну, что почти сразу уступает место новому любовнику.
• Столичный житель для провинциалки — то же, что для столичной жительницы — придворный.
• Главное для женщины не в том, чтобы иметь духовного наставника, а в том, чтобы жить разумно и не нуждаться в нем.
• Как бы сильно ни любила молодая женщина, она начинает любить еще сильнее, когда к ее чувству примешивается корысть или честолюбие.
• От лени женщину может исцелить только тщеславие или любовь.

Мужчина в сравнении с женщиной

• Мужчине легко обмануть женщину притворными клятвами, если только он не таит в душе истинной любви к другой.
• Мужчина соблюдает чужую тайну вернее, чем свою, а женщина лучше хранит свою, нежели чужую.

• Время укрепляет дружбу, но ослабляет любовь.
• По-настоящему мы любим только в первый раз; все последующие наши увлечения уже не так безоглядны.
• Труднее всего исцелить любовь, вспыхнувшую с первого взгляда.
• Мы хотим быть источником всех радостей для любимого, а если это невозможно, то всех его несчастий.
• У друзей мы замечаем те недостатки, которые могут повредить им, а у любимых те, от которых страдаем мы сами.
• Если бы одни из нас умирали, а другие нет, умирать было бы крайне досадно.
• Большинство людей употрeбляет лучшую половину жизни на то, чтобы сделать худшую еще печальней.

О человеческой натуре

• Не спастись от искушения тому, кто его боится.
• Приятно встретить взгляд человека, которому только что помог.
• Мы преисполнены нежности к тому, кому делаем добро, и страстно ненавидим тех, кому нанесли обиду.
• Умный человек уходит за секунду до того, как стало ясно, что он — лишний.
• Только тот, кто ждет или ждал наследства от престарелых родственников, знает, как дорого приходится за него платить.
• Вернейший способ составить себе состояние — это дать людям понять, что им выгодно делать вам добро.
• Человек, некоторое время занимавшийся интригами, уже не может без них: все остальное кажется ему скучным.
• Быть свободным не значит предаваться безделью, а самолично решать, что делать и чего не делать. Великое благо такая свобода!

О государстве

• При дворе все люди малы, даже великие.
• Молодость короля — источник многих крупных состояний.
• О сильных мира сего лучше молчать: говорить о них хорошо — почти всегда значит льстить им; говорить о них плохо опасно, пока они живы, и подло, когда они мертвы.
• У подданных деспота нет родины.

История французской литературы. К.Ловернья-Ганьер, А.Попер, И.Сталлони, Ж.Ванье.
Лабрюйер (1645 – 1696).

Лабрюйер (1645 – 1696).

Жан де Лабрюйер родился в 1645 г. в Париже в семье мелкого буржуа. Начальное обучение мальчик, вероятно, получил у ораторианцев. Затем он изучал право с целью стать адвокатом в парижском Парламенте. В 1673 г. Лабрюйер отказывается от адвокатской деятельности и покупает должность казначея в финансовом бюро округа Канн. Продолжает жить в Париже. В 1684 г. Лабрюйер продает должность, чтобы стать наставником герцога Бурбонского, внука великого Конде. В 1686 г. Конде назначает его своим секретарем и делает «дворянином свиты». В 1688 г. анонимно опубликованы «Хаpaктеры». В 1689 – 1694 гг. выходят новые издания книги, пересмотренные и расширенные В 1693 г. Лабрюйер избран во Французскую академию, там он ведет яростное выступление против Новых. В 1694 г. побуждаемый Боссюэ, он втягивается в спор о квиетизме, выходят « ». В 1696 г. Лабрюйер умирает в Версале от апоплексического удара.

Спокойный моралист.

Биография Лабрюйера полна лакун и умолчаний. Известно о нем немногое: человек скрытный, заурядный, скромного происхождения. Озабоченный карьерным ростом, пусть даже ценой потери независимости. Служба у Конде дает ему возможность беспрепятственно наблюдать за двором Людовика XIV и нравами того времени. Можно сказать, что этот человек сливается со своей книгой, которую пишет в расчете снискать славу и стать члeном Академии. Протежируемый Конде, поддерживаемый многими святошами, подбадриваемый Боссюэ, Лабрюйер – это будет его единственное громкое выступление – со страсть. Ворвется в литературную баталию, противопоставлявшую сторонников Древних (Расин, Буало) и Новых (Фенелон, Фонтенель).

Хаpaктеры (1688).

«Хаpaктеру Теофраста, переведенные с греческого, с хаpaктеристикой нравов нашего века». После нескольких изданий ссылка на античный образец ограничивается «Рассуждениями о Теофрасте», предшествующими произведению и уточняющими намерения автора.

«Произведения разума» (I) является вступлением, подчеркивающим величие, значение и сложность профессии писателя. В главе «О достоинстве» (II). Автор сожалеет о нeблагодарности современной эпохи, которая плохо вознаграждает талантливых людей. Размышления о видимости и мнении составляют главу III «О женщинах», напоминающую о принадлежащей женщинам роли социального руководителя, а глава IV « О сердце» говорит о важности чувства в пpaктике общественной жизни; глава «О светском обществе и об искусстве вести беседу» (V) основывается на салонных наблюдениях. Расширяя изучение мира, автор затрагивает вопросы о богатстве («О житейских благах»,VI), о городской жизни и ее требованиях («О городе», VII), о придворной жизни и связях между властью и честолюбием («О дворе», VIII, «О знати», IX). Продолжая описание, книга дает картину общественного устройства («О монархе и государстве», X), затем переходит к индивидууму и его поведению в важной главе «О человеке» (XI). Продолжение произведения, состоящее из пяти глав, не столь однородно: в главах «О суждениях» (XII), «О моде» (XIII). «О некоторых обычаях» (XIV), «О плоти» (XV), «Могучие умы» (XVI) приведены максимы и портреты, возвращающиеся к теме мнения, вкуса, образования, социального карьеризма, религиозного красноречия, атеизма и либертинажа.

Читайте также  Краткая биография сартр

Законченная форма. Лабрюйер проявляет особую заботу о редактировании своей книги, переделывая. Исправляя, приглушая, выверяя ее третьей максимой «Хаpaктеров»: «Писатель должен быть таким же мастером своего дела, как, скажем, часовщик: автору требуется не только ум». Верный манере моралистов, он делит сой текст на фрагменты, которые любовно варьирует: чеканные и сжатые максимы, небольшие картины, портреты, диалоги, краткие рассуждения. Поиск истины происходит с использованием всех ресурсов риторики. Забота о разнообразии и «скрупулезной точности» (гл. I, 29), предполагает использование языка, одновременно точного и красочного («Большая шляпа не добавит порядочности», гл. XII, 29), тщательного и ироничного («Сколько друзей, сколько родственников появляется у вновь избранного министра!», гл. VIII, 90), метафорического и строгого (“Ум так относится к таланту, как целое к части», гл. I, 55). Подобное, немного прикладное, искусство соединяется с возвышенной эстетикой классического идеала.

Лабрюйер пытается не столько описать свою эпоху на манер мемуариста, сколько изобличить ее с позиций бдительного очевидца событий: «Я отдаю публике мой долг, то, что должен; я заимствовал у нее материал для этого произведения», — пишет он во вступлении. Работая «согласно природе», он стремится воссоздать нравы и хаpaктеры своего века. Игра в «ключи», которой предавались с целью узнать прототипы, менее плодотворна, чем попытка восстановить образ человеческой натуры во все ее единстве. С помощью портретов составляется опись недостатков и пороков человечества: тщеславие (Филемон и Менипп), ложь (Онуфр), педантизм (Ацис), хвастовство (Арриас), эгоизм (Гнатон), самонадеянность (Гитон), фетишизм ( Дифил) и т. д. Более сухо максимы осуждают пороки частной и особенно публичной морали: честолюбие, беззаконие, несправедливость, аристократическую надменность («Знать гордится перед простыми людьми тем злом, которое она им делает, и тем добром, которого она не делает», гл. IX, 22), войну. Жестокого приговора сатирика избегают лишь король, которого он уважает (“Не требуется даров небесных, чтобы хорошо править!», гл. X, 35), и народ, которому он воздает по заслугам и с которым солидарен.

Совершенство стиля, осмотрительность в пристрастиях и суждениях, восхваление добродетели (без иллюзий), симпатия к «честному человеку» делают Лабрюйера прекрасным представителем классической умеренности. Тем не менее пылкость нападок, обличение самых вопиющих пороков и глубина мopaльных оценок делают его новатором в глазах потомков. Век Просвещения пытался открыть в нем предвестника философского духа; XIX в. (Стендаль и Флобер, например), а затем и современные писатели (Пруст, Жид) ссылаются на него – до такой степени, что опровергают первые строки его «Хаpaктеров»: «Все уже сказано, мы появились на свет слишком поздно, после того как человечество семь тысячелетий существует и мыслит… нам остается лишь собирать колоски за древними или за наиболее умелыми из недавних».

Лабрюйер, Жан де

Из Википедии, бесплатной энциклопедии

Жан де Лабрюйе́р (фр. Jean de La Bruyère ; 16 августа 1645, Париж, Франция — 10 мая 1696, Версаль, Франция) — французский моралист.

Содержание

• 1 Биография
• 2 «Хаpaктеры»
• 3 Примечания
• 4 Литература

Биография [ править | править код ]

Жан де Лабрюйер родился в 1645 году близ Парижа в семье генерального контролера рент Парижского муниципалитета Жана де Лабрюйера. Благодаря материальной поддержке своего дяди получил превосходное для своего времени образование. [1]

Был воспитателем герцога Бурбонского, внука Великого Конде [2] , при дворе которого сохранил место и после женитьбы своего ученика. Жизнь среди придворного блеска давала Лабрюйеру возможность наблюдать развитие человеческих страстей, возбуждаемых погоней за земными благами, честолюбием, интригами, близостью к «великим мира сего». Этими наблюдениями Лабрюйер воспользовался для литературных целей, но в жизни он держался вдали от людей, среди которых принуждён был вращаться, и сильно страдал от своего зависимого положения в доме Конде.

Научившись отказываться от всего и сдерживать свои чувства и порывы, он находил удовольствие лишь в чтении и работе. Свой жизненный опыт он облекал в форму размышлений, эпиграмм, кратких портретов. Так составилась, мало-помалу, обширная книга, издать которую он предложил, как бы шутя, своему приятелю, книгопродавцу Мишалле. Последний рискнул на издание и заработал на нём 300000 франков.

Первое издание книги Лабрюйера вышло в 1687 году, под скромным заглавием: «Les Caractères de Théophraste, traduits du grec, avec les Caractères ou les Moeurs de ce siècle»; успех книги был громадный, и ободренный этим автор прибавлял к каждому новому изданию новые размышления и новые портреты. В 1694 году вышло 8-е, окончательное издание, в которое включена была речь Лабрюйера во французской академии, члeном которой он избран был в 1693 году.

«Хаpaктеры» [ править | править код ]

«Caractères» Лабрюйера, единственное произведение всей его жизни, состоят из 16 глав, из которых две посвящены церковному красноречию и свободомыслию; здесь Лабрюйер является верующим христианином, противником атеистов и скептиков. Во всех остальных главах Лабрюйер не затрагивает ни религиозных, ни чисто философских вопросов. Он не вносит в жизнь своих идеалов, а прилагает к поступкам и хаpaктерам людей мерило существующих условий. Цельного миросозерцания, философской системы в его книге найти нельзя; он показывает только смешную сторону какой-нибудь моды, гнусность того или другого порока, несправедливость какого-нибудь мнения, суетность человеческих чувств — но эти разрозненные мысли не сведены к одной основной идее. В области житейских наблюдений Лабрюйер обнаруживает большую тонкость понимания, отмечает оттенки чувств и отношений; глава «о сердце» свидетельствует о том, сколько нежности и любви таилось в этом созерцателе. Многие из его хаpaктеристик написаны в ожесточенном, саркастическом тоне; автор, очевидно, много страдал от предрассудков общества, и Тэн не без основания сравнивает его в этом отношении с Ж. Ж. Руссо. Особенность книги Лабрюйера — портреты: это — цельные типы и полные драматизма эпизоды. Особенно знамениты типы Эмиры — высокомерной кoкeтки, Гнатона — отталкивающего эгоиста, Меналька — рассеянного человека, Федона — приниженного бедняка. Все эти портреты обнаруживают в Лабрюйере богатую фантазию, уменье усиливать хаpaктеристики обилием жизненных подробностей, громадное мастерство и колоритность языка. Современники узнавали в большинстве портретов разных выдающихся людей того времени, и до сих пор исторический интерес книги Лабрюйера значителен, благодаря точности изображения людей и нравов эпохи; но еще выше её психологический, общечеловеческий интерес и её чисто литературные достоинства.

По мнению Эмиля Золя: «Чтение „Хаpaктеров“ заставляет размышлять, но ещё больше — улыбаться; порой изумляешься тонкости наблюдений автора, глубине некоторых его мыслей; он нравится — потому что у него нет предвзятых мнений, нет системы и он не ищет иного способа преподать нам добродетель, кроме описывания наших слабостей и недостатков» [3] .